Бутылка красного вина
Как водится, сухого;
Не распечатана, полна,
к свиданию готова.
Цветочки в вазочке с водой,
увядшие немного.
А мне так хочется зимой
обычного, земного…
Скрипит соседская кровать
интимом скоротечным.
Тебя мне хочется ласкать
движеньем безупречным.
А ты сегодня не пришла,
работа, муж, заботы…
Квартира съемная спала
в бездействии субботы…
Музы — богини творческого вдохновения в поэзии, пении и других искусствах, спутницы Аполлона. Музы —дочери Зевса и нимфы Мнемозины, которые провели на ложе девять ночей подряд.
Согласно греческим мифам, они были произведены на свет, чтобы прославлять пением героев и их подвиги, а так же их борьбуы против доисторических титанов.
Изначально музы были нимфами, главенствовавшими над источниками.Музы обладали силой давать вдохновение. Гора Парнас была их пристанищем. Потому на картинах, изображающих муз, часто фигурируют фонтаны и источники. Со временем установилось их число — девять, и каждая получила свою сферу влияния среди наук и искусств.
Каллиопа —эпическая поэзия
Клио—история
Мельпомена — трагедия
Полигимния (или Полимния)—пантомимы
Талия —комедия, пасторальная поэзия
Терпсихора —танец и пение
Урания —астрономия
Эвтерпа —музыка, лирическая поэзия
Эрато — лирическая и любовная поэзия
В изобразительном искусстве музы — молодые женщины, в обществе бога Солнца Аполлона или в одиночку, и представляют то или иное искусство, держа в руках разнообразные атрибуты: книги, свитки, холсты, скрипки, тамбурины, трубы, лиры, арфы, флейты, короны, лавровые венки (как знак успехов на том или ином поприще), маски или, в случае с Мельпоменой, меч или кинжал.
Однажды Алдар-Косе заснул около очага. Выспался, только хотел открыть глаза— чувствует, что-то возле него крутится. Приоткрыл он тихонько один глаз, видит — два черта. «Притворюсь-ка я мертвым, что они с мертвого возьмут?» — подумал он, скорей прикрыл глаза, лежит и не дышит. А черти были голодные. В поисках съестного они наткнулись у очага на Алдара-Косе и обрадовались. — Слушай, Кулан,— говорит один.— Давай нашепчем сонному дурные мысли. Проснется — сделает, как мы сказали. — Давай, Тулен,— говорит другой.— Вор ведь половину ест, а другую у него из-под носа черти берут! Они вскочили ему на грудь и давай нашептывать в оба уха. — Казах, казах, пойди своруй,— шепчет Тулен. — Казах, казах, пойди обмани! — шепчет Кулан. А Алдар лежит, как мертвый. Бились они с ним, бились, и шептали, и кричали,—-он не просыпается. Они даже устали и, убедившись, что перед ними действительно мертвый, начали совещаться. — Пойдем,— говорит Кулан.— На что нам мертвый казах? — Нет,— говорит Тулен.— Нам и мертвый пригодится. Давай воскресим его, вот он и будет на нас работать! — Что ж, давай. Только как? — Это же был нищий казах, видишь, у него и савана нет,— говорит Тулен.— Пойдем сами украдем казы пожирнее и кумыса, положим рядом — он живо воскреснет! «Э,— думает Алдар,— легко же вы меня поймать хотите! Так я и пойду вам в кабалу за казы!» Однако, когда они принесли казы и дали ему понюхать, он все же не стерпел. Рот его сам собою раскрылся в сторону казы, и черти завизжали от радости, а Алдар испугался, что выдал себя. «Ладно, съем казы, а там посмотрим, что делать»,— подумал он и продолжал лежать неподвижно, пока черти не скормили ему все казы и не вылили ему в рог весь кумыс. Тогда он открыл глаза и встал, а черти сразу сделались невидимыми и вскочили ему на плечи, чтобы управлять его поступками. Но Алдар-Косе громко заплакал: — Кто это меня оживил? Ой-ой, кому нужно было такое дело? Душа моя обрела успокоение после всех невзгод, перенесенных мною в жизни… Ой-ой, я с таким трудом умер, а теперь опять все сначала? Что ж, пойду утоплюсь!
В давние времена в стране Кандагар был богатый и могущественный правитель по имени Шевкетнюма. Все былоунето, только сына не было. Постоянная тревога о том, кому он оставит венец и престол, лишала его сна и покоя. Всякий раз, как правитель видел на улице мальчика или юношу, он испытывал чувство зависти к их отцу и тяжело вздыхал:
— Ах, если бы и у меня был сын!
Государь особенно страдал, когда был свободен от государственных дел. Однажды, оставшись один в своих покоях, он стал плакать и умолять всевышнего:
— О Аллах, всезнающий, сотворивший все из ничего, ниспосылающий свершение всех желаний! Благодаря тебе у меня есть все, но нет у меня ни одного сына. Умру я — и страна окажется в чужих руках. Исчезнут и забудутся мое имя и моя слава. Сжалься надо мной, подари мне сына, дабы не были для меня ядом еда и питье!
Из глаз его потоками лились слезы. Потом правитель велел позвать везира.
Везир Хаким-оглу Якуб-бей был очень умным, знающим человеком. У Якуб-бея тоже не было сына, но он не так печалился об этом, как Шевкетнюма.
Когда везир пришел, правитель сказал!
— Что будет с нами? Я уже старею. Если по воле Аллаха я умру, не будет никого, кто бы занял мое место, сохранил мой венец, мой трон. Страна, доставшаяся мне в наследство от отца, окажется в чужих руках. Я думал, думал, и вот что пришло мне в голову. Давай переоденемся и отправимся в путешествие. Может быть, найдем способ избавиться от нашего горя.
Утром Зибак оделся, отправился в диван халифа и простился с ним, пожелав ему величия и процветания. Потом он вернулся домой, поцеловал руки Фатимы, простился с Ахмадом ад Данафом, Хасаном Шуманом и Шахадой Абу Хатабом и отправился в путь. Тогда Далила сказала своему брату Зурейку:
– Теперь ты навеки избавился от Зибака, потому что нечего и думать, что он вернётся.
Зурейк стал благодарить и восхвалять ее за то, что она так хорошо все устроила.
Что касается Зибака, то он торопился в Исфахан, думая о том, как бы ему получить венец Хосроев. Он ехал днем и ночью и наконец, прибыл к источнику, возле которого остановился караван персидских путников. Али приветствовал их и спросил, кому принадлежат караван и кони, которых гонят погонщики. Они ответили ему:
– Эти кони принадлежат эмиру Мардуязиду, и мы гоним их к шаху Думану, так как эмир Мардуязид имеет обыкновение каждый год собирать табун чистокровных коней и отправлять их шаху по его приказу.
Али спросил, где находится сам эмир Мардуязид, и они указали ему на него. Али вошел в шатер эмира и приветствовал его, а тот ответил на приветствие и предложил ему сесть. Затем эмир спросил его о том, откуда он родом и зачем пустился в путь. Али ответил:
– Я из земель Хорасана, а направляюсь в город Исфахан по причине затруднительных обстоятельств.
Эмир спросил, как его зовут, и Али ответил:
– Меня зовут Мардуязид, я известен своим благоразумием.
– Твое имя в точности такое же, как и у меня.
Али был красив и строен, весел, улыбчив и приветлив, и эмир Мардуязид полюбил его. Он сказал Али:
– Оставайся со мной, я тоже направляюсь в город Исфахан Персидский.
– Как тебе будет угодно, господин мой, – ответил Али.
Эмир приказал принести еду, и перед ними поставили различные блюда, и они ели, пока не насытились, Потом им подали вино и кофе, и они стали пить. Вдруг вдали поднялась пыль, а когда она рассеялась, показалось сорок всадников бедуинов, которые кричали:
– Отдавайте нам коней, персы, и спасайтесь, если сможете!
Арабы захватили коней, а потом ворвались в шатер эмира, чтобы разграбить имущество. Али спросил эмира:
– Разве у вас нет всадников и воинов, чтобы сразиться с этими арабами?
– Да ведь это не люди, а дьяволы, и никто не может с ними справиться, – отвечал эмир. Тогда Али крикнул:
– Эй, негодные, оставьте коней и имущество, не то я убью вас всех сей же час!
Он набросился на них и стал рубить их своим прямым мечом, пока не заставил их вкусить унижения. Затем Али вскочил на коня и стал разить их направо в налево, отрубая врагам головы. Тут он встретился на поле боя с их предводителем. Али напал на него, как нападает могучий воин, и, ударив его своим острым мечом, разрубил пополам вместе с конем. Бедуины увидели, что их предводитель убит, бросили коней, которых захватили у персов, и всю остальную добычу и пустились наутек.
Далее>>>
Жил когда-то Ходжа по прозвищу Лентяй. Ходжа-Лентяй был так ленив, что даже и шага никогда не делал во двор из своей комнаты. Если муха садилась ему на нос, он и рукой не хотел шевельнуть, чтобы согнать ее. Очень Ходжа-Лентяй огорчался, когда наступало утро, потому .что надо было вставать, умываться. Дальше-больше Ходжа-Лентяй перестал умываться. Наконец, он так обленился, что не вставал с постели. Только ел Ходжа-Лентяй и быстро и плотно. Поест и опять спит. В один из дней загорелся дом, в котором жил Ходжа-Лентяй. Схватив ведра, народ сбежался тушить пожар. Заглянули в дом, смотрят а Ходжа-Лентяй лежит себе, как ни в чем не бывало. – Беги! Сгоришь! – кричит ему народ. Ходжа-Лентяй продолжал спокойно лежать. – Эй, тебе говорим, беги, сгоришь! – крикнули все разом. Ходжа-Лентяй так и не шевельнулся. Ему было лень двинуться с места. Пламя уже задело полы его халата, и он сам стал гореть. Только тогда Ходжа-Лентяй зашевелился. Но было уже поздно. Ходжа-Лентяй поленился себя спасти и… сгорел, даже кучки пепла от него не осталось.
Родился мальчик — маленький, как горошек. Так его Горошком и прозвали.
Отец с матерью смотрели на сына и говорили:
— Такой маленький — ничего не сумеет делать!..
Но скоро Горошек немного подрос, стал проворным и смышленым мальчиком.
Соберется мать за водой, Горошек подбежит и скажет:
— Матушка, я пойду!— и, взяв у нее ведро, пойдет и принесет воды. Соберется мать подметать двор, Горошек подбежит и скажет:
— Матушка, я подмету! — и, взяв у нее веник, подметет двор чисто-чисто. Соберется мать чистить рис, Горошек подбежит и скажет:
— Матушка, я почищу!— сядет Горошек и чисто-чисто выберет рис. Вот сварила мать еду и собралась отнести ее на поле, к отцу…
— Матушка, я отнесу еду!— сказал Горошек, поднял чашку, поставил ее себе на голову и пошел с песней.
Народ удивлялся: кто-то идет и поет, а кто — не видно!
Горошек пришел на поле. Отец его жал пшеницу. Подбежал он к отцу и сказал:
— Папаша, сядьте, поешьте, я буду жать!
— Ты не можешь, сынок,— сказал отец.
— Могу, папаша!— говоря это, Горошек взял серп и стал жать. Жал, жал он, большую часть пшеничного поля сжал. Отец был очень доволен сыном.
Горошек один возвращался домой. Вдруг ему повстречался волк. Волк был очень голодный. Увидел он Горошка и съел тут же.
Съел, но не насытился.
Шел, шел волк, увидел стадо баранов. Только хотел схватить одного барашка, а Горошек закричал из волчьего живота:
У самого селения Кьяпаццы, там, где кончается его единственная улица, поднимается холм. На холме стоит старинный замок. Сейчас от него остались одни развалины и в его тёмных башнях гнездятся только совы да летучие мыши.
Жители селения рассказывают об этом замке удивительные истории. Лет сто тому назад, каждый день ровно в двенадцать часов отодвигался ржавый засов. Тяжёлые двери со скрипом растворялись, .и на порог выходил старик. Его длинная белая борода спускалась ниже пояса. Он был одет в куртку с пышными рукавами, короткие штаны, на голове у него был красный колпак, на ногах — туфли с пряжками. Старик кряхтя усаживался на ступенях лестницы, чтобы погреть на солнышке свои кости. А кости были очень-очень старые — никто не знал, сколько ему лет, да он и сам не смог бы их сосчитать.
В этот час к замку сбегались все дети селения Кьяпаццы. Они влезали старику на колени, теребили его бороду, стаскивали с головы красный колпак. Но старик не сердился на детей. А иногда, когда солнце припекало особенно жарко и кости старика переставали ныть, он лукаво подмигивал ребятам, и те начинали, приплясывая, просить:
— Покажи, дедушка!
— Пусти нас, дедушка!
— Дай, дедушка, поиграть!
Старик поднимался и входил в тёмные двери, ребята
на цыпочках шли за ним. Они проходили гулкими залами, сводчатыми коридорами, потом долго спускались по узкой лестнице. Старик с трудом отодвигал железную дверь. Ребята переступали порог, и дверь захлопывалась за ними. И каждый раз рты и глаза их широко раскрывались от восхищения. Ведь в подземелье хранились сокровища Кьяпаццы. Грудами лежали золотые и серебряные старинные монеты, сундуки с откинутыми крышками были доверху полны драгоценными камнями. От камней шло такое сияние, что в тёмном подземелье казалось светло, как днём.
Старик позволял детям играть сокровищами. Мальчики в шутку устраивали сражение. Одни размахивали мечами с золотыми рукоятками, другие прикрывались огромными щитами с затейливым узором. Девочки украшали себя самоцветами, надевали дорогие уборы. .Платьица были у них старенькие, но девочки сразу будто превращались в маленьких принцесс.
Пошли два брата на охоту. Встречают они в лесу собаку. Старший брат спрашивает младшего:
– Пристрелить, что ли?
– Не стреляй ты меня! – просит собака. – Дам я каждому из вас по три щенка: у обоих первых кличка Хватай, у вторых Ломай, у третьих Железоглодай. Когда первые хватают, то пыль столбом; когда вторые ломают, то треск стоит; когда третьи гложут, куски летят.
Ладно. Немного погодя встречают они волка. Старший брат спрашивает младшего:
– Пристрелить, что ли?
– Не стреляй ты меня! – просит волк. – Я дам вам каждому по. волчонку. Чутьем они будут сильны.
Ладно. Немного погодя встречают они медведя. Старший брат спрашивает младшего:
– Пристрелить, что ли?
– Не стреляй ты меня! – просит медведь. – Я дам вам каждому по медвежонку. Лазать они будут ловко.
Ладно. Немного погодя встречают они рысь. Старший брат спрашивает младшего:
– Пристрелить, что ли?
– Не стреляй ты меня! – просит рысь. – Я дам вам каждому по рысенку. Царапаться они будут горазды.
Ладно. Немного погодя встречают они лису. Старший брат спрашивает младшего:
– Пристрелить, что ли?
– Не стреляй ты меня! – просит лиса. – Я дам вам каждому по лисенку. Лекари они будут знаменитые.
Мне без тебя…
не прожить,
не прожить и дня,
просто,
пожалуй,
упущено было время.
Знаешь, хотел бы
сказать, что живу я для,
но ведь живу
и давно, и давно
не верю,
в то, что когда-нибудь
это случится вновь:
страсть,
поцелуи,
объятья,
близость.
Знаешь родная,
ты просто
как солнце будь.
Если за окнами:
осень,
дожди и
сырость.
© 2026 Глухов Сергей · RSS записей · RSS комментариев · Работает на WordPress · Тема «Это Я +»